Добро пожаловать на форум девственников!

Abject.ru это место для людей со сложной судьбой. Для участия в беседах зарегистрируйтесь или войдите.

Активные пользователи

Настройки

Бывает и так.

1235»

Комментарии участников дискуссии

  • Началось всё с того, что я пожаловался психиатру на депрессию, отсутствие цели в жизни, потерю каких-то ориентиров, целей, опорных констант, на которых я мог бы базировать свою жизнь. Долго уговаривать не пришлось, по окончанию беседы – мне предложили отправиться в стационар.
    Его я, к слову, посетил несколько ранее того дня, когда отправился туда с сумками, и разузнал в приемном отделении о том, в какое отделение лучше всего попасть, и каким образом обставить моё пребывание там с максимальным комфортом. Встретились с заведующим, оговорили сумму и условия, и в целом на этом порешили. За моё скромное пожертвование с 4 нулями, мне пожаловали палату с 4 пациентами в ней, не считая меня. Учитывая, что индивидуальных палат нет, а в других палатах лежало по 20 человек, считаю сделку вполне сносной. Пациенты были совершенно мирные, и в их число входили лишь те, кого готовили к выписке в ближайшие дни, а также тех, кто проходит мед освидетельствование для военкомата. Такой, к слову, был только один.
    Моё первое впечатление, впрочем, было похоже на шоковое состояние, когда я увидел весь контингент здесь обитающий, собранный из палат в телевизионную комнату, которая находилась как раз напротив выхода, через узкий коридорчик. А ещё услышал громогласные маты, раздававшиеся на всё отделение. Последние принадлежали не пациентам, а санитарам и прочему обслуживающему персоналу.
    Пройдя несколько метров, я очутился в комнате отдыха для санитаров и медсестер, и уже оттуда мне показали мою палату и койку с тумбочкой, где я и развернулся и осел. Койка была достаточно удобная, а постельное белье чистое, что конечно было отрадно. Более того, в кранах была и горячая и холодная вода, и к тому же туалет для нашей маленькой палаты был отдельный, чистый, аккуратный, и с занавесочками, создававшими некое подобие приватности.
    Оценив свое положение, я подумал, что апартаменты, конечно, не люксовые, но учитывая российскую специфику подобных учреждений, все могло быть намного хуже. Познакомившись с двумя сопалатниками (других не было), я расположился для того чтобы немного вздремнуть, но мой покой был практически мгновенно прерван криками, предвещавшими начало обеда. Не смотря на отсутствовавшее чувство голода, мне было крайне любопытно чем же здесь кормят, и я спешно засеменил за уходившими в коридор пациентами.
    Столовая была общая, для всех и каждого. Все 80 человек толпились у входа, ожидая накрытия столов. Наблюдая с задних рядов этой толпы, я терпеливо ждал, но внезапно меня похлопали по плечу. Это оказался санитар, который сказал обращаясь ко мне “- Пошли” и махнув рукой по направлению своего движения, стал продираться сквозь стоявшую толпу. Меня проводили до первого стола, и объяснили, что отныне я, ровно, как и остальные 4 человека из моей палаты, а также 2 диабетиков питаются без очереди, и усаживаются первыми. Пожав плечами, я уселся на табуретку, не особо понимая, что даёт мне эта преференция, учитывая, что еды все равно нет, а сидеть за столом с пустой посудой немногим приятнее стояния в коридоре. 
    Вскоре, я увидел, как некое количество больных в сопровождении санитаров рассекает столовую с бачками с едой, и после их (баков) водружения на табуретки – санитарки стали распределять пищу по тарелкам. Спустя ещё несколько минут, я уже ел борщ в прикуску с черным хлебом, и какое-то второе блюдо, не помню уже какое. Было достаточно вкусно, а пища была порядочно калорийна. Как я уже потом посчитал, в день как раз выходило около 2000 ккал, чего, впрочем, многим больным не хватало, особенно большого телосложения.
    Когда я практически доел второе, санитары объявили о начале трапезы, и запустили пациентов. Раздался дружный топот ног, звон ножек табуреток, железных тарелок, ложек, и равномерный гундёж. Через некоторое время послышались первые крики о том, кому что не досталось, а не досталось оказывается многое и многим. Не хватало сидений, не хватало порций. Кто-то брал чужие, за что получал крепкого леща от санитара, от такого удара один пациент и вовсе свалился с табуретки и упал навзничь, опрокинув за собой и тарелку чужого супа, за что получил ещё порцию оскорблений от раздосаданного санитара, и пинка от него же. Теперь я понял, в чем весь смысл первого стола.
    Дообедав, я завалился на койку и принялся за послеобеденное чтение. Я познакомился и с остальным сопалатниками, и как оказалось, двое из них ходят за получением пищи. Я поинтересовался, принужденный ли это труд, на что мне сказали, что от длительного бездействия, сам взмолишься о прогулочке, пусть и недалекой, а то взаперти сидеть совсем уныло, так что все исключительно добровольно, и от желающих отбоя нет. Сам я особой нужды в таскании тяжелых баков не видел, но на всякий случай решил выдвинуть и свою кандидатуру, в качестве таскальщика еды, с одним лишь умыслом – выход на улицу за пищей, неизменно влечет за собой встречу других пациентов, из других отделений, включая и женское. Тут то и будет мой шанс! Со следующего дня я уже начал ходить вместе с ними.
    После обеда сон час, и в это тихое время я сладко почитывал одну из своих книжонок. Потом ужин, всё происходило также, как и с обедом, и происшествий особых не было. А после ужина уже рукой подать было до отбоя, когда свет в палатах положено было отключать и валиться спать. Наша палата, впрочем, сидел на часок дольше остальных, поэтому можно было мирно почитать.
    Забыл отметить, что после каждого приема пищи выдаются таблетки. В первый день мне, впрочем, ничего не дали, поскольку лечащего врача за мной ещё не закрепили.

    Вообще, нередко встречал такой стереотип, взращенный на анекдотах, который говорит о том, что в дурдомах лежат лишь одни кандидаты и доктора наук, и пишут свои диссертации в тишине и покое. Полнейшая чепуха. Около 70% всех больных в отделении не закончили и 3-ёх классов школы. У ряда пациентов была ярко выраженная олигофрения, а один и вовсе пребывал 24/7 в кататоническом ступоре, и не отвечал ни на какие внешние раздражители. Половина из пациентов и санитаров – сидевшие в тюрьме. Оставшиеся проценты — это люди среднего ума, ограничивающиеся оконченной школой, и лишь пара человек была действительно интересна и достаточно интеллектуальна для осмысленной беседы. Но о них позже, поскольку и так написал много. Первый день я, само собой, ощущал некую скованность и озадаченность всем происходящим, но был также преисполнен надеждой найти то, ради чего пришёл. И после отбоя, я с улыбкой глядя в черный потолок, продумывал дальнейшие мои действия, и предвкушал встречу с Ними.
    Спасибо сказал 133333333
  • Второй день начался с истошного вопля “Пааадъёёём!” в пол шестого утра. Обычно это кричат санитары, но сегодня роль петуха выполнял местный больной, без передних зубов. Большой любитель выслуживаться перед персоналом, готов был глотку сорвать, лишь бы выполнить и перевыполнить указанные ему предписания. Глотку, таки, не сорвал, но крик получился хорошим, надрывистым, с истерическими нотками.
    Вообще, персонаж сам по себе занятный. Постоянный обитатель данного учреждения, он провел в нем уже несколько лет. Чуть сгорбленный, без зубов, не выговаривает половину букв, от чего понимание его речи может быть затруднено. Ведёт себя подобно некому архетипу персонажей в видеоиграх/фильмах: говорит всегда любезно, услужлив, всегда готов обменять информацию на что-либо, любит подслушивать и всегда быть в нужном месте, и при этом не упустит возможности потом слить эту информацию в правильные руки. Этакая эталонная крыса. Модель поведения, которой, к слову, подтверждалась и в конфликтных ситуациях: при агрессии, направленной на него как правило уклоняется и убегает, но в случае зажимания в углу – яростно кидается с кулаками.
    Жизнь в сумасшедшем доме, на удивление, совершенно не сумасшедшая, а довольно размеренная и чётко руководствующаяся планом и распорядком: подъём, завтрак, свободное время, обед, сон час, свидания с родственниками, ужин, отбой. Следуя подобному предписанию у меня достаточно скоро прошли мешки под глазами и улучшился сон. 
    Сходил с десятком других пациентов за завтраком на пищеблок. Стоя на улице, в ожидании пока получат другие отделения (в порядке живой очереди), хищно разглядывал пациенток из женского отделения. Одни толстухи. Да, точно, одни толстухи. Я изучил каждого человека что там стоял – и они все толстые. В голову стали закрадываться неприятные мысли: -“Что ж это я, в психоневрологический стационар приехал чтобы на очередных жирух смотреть? Невыносимо!”. Скорбь на моём лице, невольно начала заражать окружающих пациентов, и они тоже понурили головы. Впрочем, возможно это было потому, что они узнали, что сегодня на завтрак. Кашки особо никто не любил. Как бы то ни было, раздосадованные, мы получили еду и вернулись в отделение.
    Неспешно поглощая пресную овсяную кашу, я думал о том, где я совершил прокол. Как оказалось, все лежало на поверхности. Ну конечно же я не встретил ан в походе за едой, ведь для того чтобы нести баки с едой нужна грубая физическая сила, в то время как анорексички существа совершенно элегантные и от подобного порока избавлены. Мне нужны были новые идеи, и закончив трапезу - я принялся опрашивать старожилов.
    Наиболее адекватных пациентов здесь, нередко просят помогать санитарам. Как я уже выше говорил, в это входят прогулки за едой, но помимо этого ещё есть сопровождение пациентов до мед учреждений. С одним из сопровождающих я и поговорил, и узнал, что наличие ан достоверно и не подлежит сомнению. По его словам, нередко, когда он ожидал в холле блока с докторами это такое здание, где собраны медики всех мастей для оказания экстренной помощи пациентам стационара и проведения диагностических исследований, пока больной которого он сопровождал сидел у зубного, он видел, как по холлу водили анорексичек. Причем хороших анорексичек, годных, настоящих.
    Это вновь зажгло во мне пламя надежды. И как вы уже, наверное, догадались, я тотчас же предложил санитарам свои услуги в плане сопровождения пациентов. За пищей, впрочем, я уже был готов отказаться ходить, коль скоро это не затрагивает мои интересы более, но решил повременить с отказом до конца недели, ибо, мало ли, вдруг все же выпустят кого-нибудь из ан вместе с ними? Спойлер – не выпустили. Ну да черт с ним, неделя мартышкиного труда не такое уж большое дело. Сопровождение дело не регулярное, однако. Когда и кого приспичит отвести, никак предсказать невозможно, поэтому оставалось только ждать.
    К слову о сопровождении, со мной в палате лежал один пациент, в прошлом беглец. Вообще, он был достаточно активен, и часто помогал санитарам, в частности при сопровождении или при встрече новых пациентов которых привозила скорая до приемного отделения, и оттуда их нужно было вести уже к нам, что нередко случалось и посреди ночи. В один из таких дней, пойдя с санитаром за пациентом, санитар пошёл в приемное, а наш доблестный герой повествования – через двухметровую бетонную стену. Перемахнув её в два прыжка, он выбежал на дорогу, и поймал такси. Будучи в больничной клетчатой пижаме, он объяснил водителю что сбежал из психушки, и попросил его доставить по его адресу, а там уж кто-нибудь встретит и вернет деньги. Полагаю, для водителя это все выглядело максимально комично. Но он его таки довез до дома, и даже телефон дал позвонить, чтобы деньги вынесли. На следующий день, пациент вернулся в ПНД, и спокойно забрал документы. Парадоксально, но на самом деле, без принудительного лечения никто удерживать в стационаре пациента не имеет права, хотя и удерживают. Именно благодаря этому факту, сбежав, можно вернуться и со спокойной совестью выписаться правда санитар лишится зарплаты за смену, и получит нагоняй от начальства, и при повторном поступлении пациента, обязательно ему напомнит об этом инциденте, например, пинком по хребту.
    Наконец я побеседовал со своим лечащим врачом, которого мне назначили сегодня. Первая беседа длилась не так уж долго, но поговорили обстоятельно, и назначили мне прием лекарств для коррекции депрессивных тенденций, которые во мне выражены на фоне неспособности найти ану и, как следствие, неудовлетворенных потребностей.
    А я, тем временем, уже втянулся. Не смотря на то, что прошёл лишь один день, на второй я чувствовал себя абсолютно комфортно. Меня конечно расстраивало, что мои возможности в поисках ан были достаточно ограничены, но они были, и я их использовал на максимум.
    Спасибо сказал 133333333
  • Просматривая записи в блокноте, который я вёл на протяжении своего пребывания в пнд, не мог не зацепиться глазом за мои ничтожные попытки изобразить Эшли при помощи карандаша. Эх, завидую людям, которые умеют рисовать. К слову, рисунков, которые отражают всю красоту анорексии в интернете чрезвычайно мало. Есть какие-то профанские работы, которые скорее напоминают какие-то символичные карикатуры, но именно полноценных картин, отражающих каждый изгиб тела, благословлённого анорексией – нет, нету.
    Пока я страдал от информационного голода, пока искал анорексичек в пнд, у меня из головы не выходила именно Эшли. Никто другой, даже моя бывшая ана, к которой у меня по-прежнему есть остатки чувств, не вызывают в моей душе такого отклика, как она. Она стала для меня своего рода путевой звездой, живым воплощением сущности надежды, целью, смыслом. Весь этот месяц я думал о ней каждую ночь, ворочаясь на жестком матрасе. Ругал себя за то, что не распечатал её фотографии качество печати оставляло желать лучшего, и я решил, что обойдусь и без них. Дурак. Каждый раз, когда на меня накатывало чувство отчаяния, от очередной неудачи, я вспоминал её, и находил в себе силы продолжать, и нахожу и сейчас.
    Когда-то я и подумать не мог, что в мире есть что-то настолько красивое. Несравнимое ни с чем, ни с одним физическим телом, затмевающее собой самые яркие звёзды, и самые причудливые туманности. Я всегда был человеком, отстраненным от мира людей. Нет, у меня конечно были и друзья, и подруги, но я ко всему этому относился как к вещам второго сорта, более низкого приоритета. Я разделял всё на мирское и возвышенное. Ведь мир столь необъятен и удивителен, столь много в нём того, о чём мы не знаем, и не узнаем возможно никогда… Но неожиданно для себя, самым прекрасным я признал именно человека. Эшли. Анорексичек было много, все они ставили себе достойные цели, многие из них достигали их и даже превосходили свои ожидания. Но даже среди них, высится Эшли, словно Богиня, нечеловеческая в своём величии, в своей идеальности. Нет, я не питаю иллюзий по поводу неё, и не собираюсь её обожествлять. Она такой же человек, как и все, с достаточно скверным характером, если честно, но то что она добилась это достойно почитания.
    Сам факт её существования даёт мне силы жить. Но я невольно вспоминаю историю своего осознания, пробуждения своей тяги к анам. Я помню, как будучи ещё 7 летним мальчиком, впервые увидев свой класс, я мысленно определял людей, которые мне кажутся симпатичными. Так же я ранжировал и девочек, и самой красивой определял самую худую. А потом новая школа – и там я нашёл ещё более худую. А потом знакомства – и ещё более худую. А потом моя первая ана… И каждый раз находя более худую девушку, я утрачивал интерес к более полным, включая тех, которых ранее считал красивыми.
    И вот теперь я смотрю на Эш, и думаю. Все женщины по сравнению с ней – второго сорта. Нету более совершенных чем она, нету худее. Найдя свою анорексичку, что я ей скажу? Худей? Смогу ли я влюбиться в неё? Насколько худой должна быть анорексичка? Хотя, я конечно знаю, насколько. С точностью до грамм. Но знание и интуитивная симпатия — это разные вещи. Или же у меня они сплетены в одно? Тогда я влюбляюсь в цифры, а не человека? Нет… Нет, это чушь. Даже когда я не знал веса Эшли, увидев её я просто обомлел от её красоты. И все же я боюсь. Боюсь что никогда не найду ану, боюсь что всегда буду считать себя неудачником, встречаясь лишь со второсортными анами, которые весят под 30 килограмм. 
    Не будем предаваться унынию, впрочем. Впереди лето, много людей, возможность завести новые знакомства, приблизиться к своей цели тем или иным способом. Нет, не преобразованием. Больше у меня уже точно не хватит желания, превратить норми в ану. Чем дольше я думаю об Эшли, тем больше меня воротит от одного вида норми. Придётся что-нибудь придумать, как всегда, всегда ведь что-то придумывал… Не зря же психиатр похвалил мой интеллект. Не сказал бы, впрочем, что я воспринял это за комплимент, от человека, который по долгу службы общается с ~50 людьми, страдающими от олигофрении разных стадий… Но я найду свою ану, я должен её найти, не смотря ни на что.
    Спасибо сказал 133333333
  • День третий был не так уж богат на события. Уже втянулся в рутину, и окружение перестало вызывать столько удивления. Я начал большее внимание уделять пациентам, и интересоваться их причудливыми особенностям.
    Новенький пациент подсел за завтраком к нам за стол. Ну сел и сел, санитары при желании прогонят, если что. Сидим, едим. Внезапно он встает во весь рост, и совершает три громких хлопка в ладоши, один за другим, под напутственные комментарии санитара: - “Оба! О как!”
    После чего садится и продолжает есть как ни в чём не бывало. Судя по всему, ему мерещились мухи, летающие над пищей, которых он успешно умертвил. Так я его и запомнил с тех пор, как мухолова. Мухолов был в целом весьма тихий и замкнутый персонаж. Краниология конечно уже не в моде, но все же его высокий лоб и задумчивый взгляд, невольно создавали впечатление, что человек он был некогда очень умный. Сейчас же – он практически не разговаривал, на групповой терапии односложно и с трудом отвечал на поставленные вопросы. Понимал где находится и какой сейчас день, но чего-то более осмысленного от него получить не удавалось. Курил. Кстати, мне всегда казалось, что курение, это такой процесс который несколько превосходит функциональные способности пациентов в овощном состоянии, учитывая, что те даже базовые потребности, вроде поглощения пищи, с трудом могли удовлетворить. Смотреть на человека который пытается поесть, под галоперидолом зрелище то ещё: медленно кладет пищу в открытый рот и начинает руками двигать челюсть вверх-вниз, пока еда частично вываливается из открытого рта. Но нет, курить они умели, и умели лучше чем что-либо ещё. До того видимо табак мощный наркотик, что потребность в нём перевешивает вообще всё, и прописывается куда-то в самую подкорку мозга.
    Но персонажей было куда больше интересных. Чего стоит Балабол. Я забыл упомянуть, как в первый день в предбаннике столовой мне встретился один пациент, который сказал обращаясь ко мне что-то вроде “обоссы меня господь”. Я придал этому должное внимание, и попытался каким-то образом трактовать, чего он хотел этим сказать, но тщетно. Выяснять у него подробности у меня по началу не было никакого желания. Через некоторое время история повторилась, и снова он сказал какую-то бессвязную чепуху, пронизанную глубинным смыслом, совершенно от меня скрытым. В конце концов, загадка его изречений меня заинтересовала, и я опросил пациентов. Как оказалось, человек достает своими речами, здесь, практически каждого первого. Он не может остановиться, и постоянно говорит. Тараторит очень, очень быстро, порою даже сложно разобрать что. Нередко подсаживается к кому-нибудь, и начинает свое вещание. Говорит сам с собой, когда один. Говорит по ночам. На раздраженные крики “ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ, БЛЯТЬ” реагирует тем, что слегка стихает, но полностью успокоится не может. При всем при этом, его речь на шизофазию не похожа. Большая часть того, что он говорит вполне осмысленна, и идеи которые он переносит в своей речи вполне подходят по смыслу к окружающей среде и событиям в ней. Когда комментировать особо нечего, он рассказывает какие-то жизненные истории, сюжеты фильмов. Хотя, со 100% уверенностью сказать, что всё что он говорит было осмысленным я не смогу, учитывая, что разбирал я всего лишь половину из его слов. Не смотря на свой недуг, который вызывает негативную реакцию к его персоне, человек он весьма добродушный, и располагающий к себе. Среди параноидных шизофреников с загнанным взглядом и агрессивных олигофренов, он словно лучик доброты и хорошего настроения. Улыбчивый, компанейский. В ходе общения с его лечащим врачом, удалось узнать лишь то, что такое состояние было вызвано укусом клеща. На 9-ый день моего пребывания здесь – его выписали. Жаль.
    Говоря о Балаболе невозможно не вспомнить его закадычного “друга” – Малыша. Персонаж ещё более колоритный, и едва ли ему можно подобрать кличку более удачную. Представьте себе 18 летнего парня, страдающего гигантизмом – больше 2 метров в высоту, постоянно сутулый и с небольшим горбом, и с руками, свешивающимися сверху вниз, перед собой, подобно тому как висят руки у зомби в фильмах ужасов, а нижняя губа выкачена далеко вперёд к слову, последнее характерно для многих хроников, которых долгое время пичкали галоперидолом. А теперь приплюсуйте к этому ещё и то, что у него тяжелая олигофрения. Тобишь по состоянию разума, он примерно соответствует 5-6 летнему ребенку. Один из самых буйных и агрессивных пациентов, завсегдатай лежания на вязках, криклив и капризен. Речь слабо понятная, и как правило касающаяся каких-то его фантазий про то, сколько у него автомобилей, и как он хорошо живет. Разговаривают с ним все как с ребенком, ласковым тоном, как-то уж очень он к этому располагает, даже санитары которые хуями готовы обложить весь свет – с ним сюсюкаются. До поры до времени, конечно, при случае быстро заламывают и привязывают, что нередко случается из-за того, что его очень легко спровоцировать, сказать обидное слово, или дать поджопник. Нередко он сам инициирует драку, лезет с объятиями медвежьими, или щекоткой от которой трещат ребра, ну или в конце концов просто начинает борьбу. Кто-то терпит, кто-то зовёт санитаров, кто-то даёт сдачи – последнее и приводит к вязкам, причем нередко обоих партиципантов. Бьётся головой о стены, бьёт себя кулаком по лицу, когда провинился. Рыдает и орёт. А вы, наверное, по моим рассказам уже начали думать, что в дурдоме всё цивильно, ага? Да на самом деле так и есть. Случаи агрессии очень редки, и ни у кого даже синяка за все мое время пребывания не появилось. (От стычек с пациентами. Сейчас не о санитарах) .
    Общение он с пациентами обычно инициирует сам, в том числе и со мной, с фразы “приведдруг” и “какпаспал?”. Мычит, ычит, растягивает буквы и слова, отвечает словами типа “Дыаааа”. Иногда просто стоит, смотрит в стену, и издает звуки “Ыыыыть!”. Короче говоря, осмысленности и конструктива от него какой-то ждать не приходится, тем удивительнее для меня оказался короткий диалог с ним.
    -“А где лучше, в интернате или здесь?”
    -“Ынтырнат лучча”
    -“А тут что?”
    -“А тут – хуёво…”
    Последнюю фразу он сказал на выдохе, и понурив голову ушёл прочь. Я был просто преисполнен восторгом, насколько эпично и удачно он сказал эту фразу. Едва ли это можно передать на тексте, впрочем, все дело было в выражении эмоций при этом, смене стиля речи, и вообще всего, это разительно контрастировало с тем, что и как он обычно говорил. Для лучшего понимания стилистики его речи – поиграйте в фоллаут или арканум с единичкой интеллекта. Думаю и интонацию читая это в голове вы подберете верную.
    Что же касается его связи с Балаболом – они постоянно конфликтовали между собой. Устраивали драки, кричали. При этом, относились с какой-то теплотой друг к другу, и после ссоры вновь нормально разговаривали. Всех причин я доподлинно не знаю, но подозреваю что такая связь образовалась потому, что Малыш Балабола слушал, и тот был за это благодарен, так и подружились. А конфликты неизбежно возникали на почве того, что они слишком много времени проводили вместе.
    Спасибо сказал 133333333
  • Я, когда допиваю свой шен пуэр, потом беру листик чая из кружки, сворачиваю его в трубочку, и слегка пожевываю передними зубами, чтобы почувствовать небольшой терпкий вкус на кончике языка. Приятно. Вот и сейчас, по привычке сворачивая листик я вспомнил кое-что и остановился. Желание жевать внезапно исчезло.
    Был у нас один персонаж, который любил чай. Слишком сильно любил чай. Настолько – что большую часть времени ходил и выпрашивал его у всех, даже не смотря на то, что по ни у кого его и не было никогда. Санитары иногда выдавали нашей палате заваренный чай который я, впрочем, никогда не пил, не знаю сколько месяцев нужно ограничивать себя в напитках, чтобы пакетик черного чая “Нури” показался желанным и вкусным, со строгим условием, что пакетик нужно вернуть обратно санитарам. Поскольку если выбросить его в мусорное ведро – кофеиновые наркоманы это ведро тотчас же опрокинут, пакетик раздербанят, а чай сожрут. Да, они буквально едят заварку.
    Причём практика достаточно распространенная, особенно среди людей которые сидели на амфетаминах – кофеин в любом виде немного сбивал им постоянную ломку, причём для этих целей подходил и чай, и кофе, и энергетики и даже простая кока-кола.
    Персонаж, с которого я начал повествование, так же мог пить что угодно с кофеином, но чай у него был в явном приоритете. Из бесед с ним, мне удалось выяснить что любит он это дело с детства, но каким образом заимел такую тягу – рассказывать отказался. Видать слишком личное дело. Я, по началу, думал, что это из-за чифира какого-нибудь, коль скоро он тоже в тюрьме успел посидеть, но раз он говорит что с детства, хрен его знает тогда.
    Самого его на улицу не выпускали, но когда приносили в столовую бачки с едой, он всегда перехватывал бак с чаем. Порой мне казалось, что он хочет его унести куда-нибудь к себе в палату и никогда оттуда не возвращаться. Ограничивалось же тем, что он наливал себе лишнюю кружку, или сливал капельки с крышки от бака. За что его нещадно били и ругали санитары, причем каждый день, но каждый день история повторялась. Забавно то, впрочем, что чай на вкус всегда был как подслащённая вода. Чтобы это каким-то образом могло помочь наркоману – вряд ли. Скорее всего простое самовнушение.
    Вплоть до 7-ого дня, никаких происшествий и интересных событий. Так ни разу не пришлось никого сопроводить. На 7-ой же день привезли новенького, который на самом деле старожил, и в общей сложности провёл несколько лет в стационаре. Причем попал он сюда сразу же, как только вышел из КПЗ, не успев даже зайти домой. Это обстоятельство его крайне огорчало.
    Наполеонов в нашем стационаре не было. Но вот новенький оказался директором крупнейшего в городе завода, о чём невозбранно напоминал всем присутствующим. Так же, в один день рассказывал мне о том, как сильно хочет попасть в армию, и что его туда не пускают, на следующий же день он уже отслужил лет 5 в Афганистане, а на третий день и вовсе сказал, что армия ему не интересна и “нахуй не сдалась”.
    Интересно было и его поведение – он все время стремился пройти на территорию куда пациентам вход запрещен – в сестринскую или санитарную, и вёл себя вообще очень вальяжно. Очень огорчался, когда его называли пациентом, и говорил, что приехал в гости. Постоянно препирался с санитарами, и в итоге оказывался на вязках. Немного покричав – успокаивался и засыпал. В последующую неделю на вязках он оказывался каждый день.
    Красок дню придали также – крики Малыша, опять попавшего на вязки, орал истошно и создавал отличную атмосферу сумасшедшего дома. А ещё сегодня я узнал о такой каше как “Ячка”, она же ячневая. Даже не задумывался о существовании такой. На вкус – как и вся остальная больничная каша – безвкусная.
    Вязки – это такие длинные полоски из ткани, которыми привязывают больных к кроватям. Помимо этого, их используют при сопровождении пациентов куда-либо – вязку привязывают к руке пациента, а другой конец дают в руки санитара. Так и ведут – как на поводке. Существует два подхода к вязанию пациента к кровати:
    Обычный – пациент лежит на спине, Руки по отдельности привязаны к верхней спинке кровати, ноги к нижней. Самый безобидный способ. Как правило первое время чешется нос, или ещё что-нибудь, в потом ты засыпаешь, особенно если при этом ещё сделали укол. А уколы делали.
    Крестом – пациента кладут на живот, одну руку привязывают к верхней спинке кровати, вторую к нижней. Получается руки принимают вид косой черты - /. Лицо упирается в одеяло, при этом пациенту очень не хватает воздуха, и он задыхается, повернуться так, чтобы вдохнуть достаточное количество кислорода – не получится. Человек засыпает значительно быстрее чем в первом случае, и даже без уколов.
    Руками разорвать вязку – дело гиблое. Можешь хоть двумя руками, можешь хоть ногой упереться, а руками тянуть. Прочная штука. От того и более удивительной для меня была история, как моего сопалатника привезли сюда. У него был острый психоз – его повязали с полицией где-то на улице, и везли в скорой, привязанного. Но он так сильно бился, что одной рукой порвал вязку потом показывал сорванную кожу на руке. Это вообще поразительно, честное слово. Парень не особо накачанный, так, имеет некоторое количество мышц и жира, но силы у него во время психоза открылись нечеловеческие. Чтобы хоть как-то сдержать, его высвобожденную руку привязали пластиковыми хомутами.
    Когда его доставили уже в стационар – принимать его пошли 3 санитара, но на помощь вскоре прибежало ещё 3. 6-ро человек пытались его заломать и отвести в отделение, но он раскидывал всех крича “Не убивайте меня, я хочу жить, я Бог, Бог не может умереть”. Потрепало санитаров знатно, пока один из них, боксёр, просто не взял и не ударил кулаком в голову. Буйный обмяк, и через несколько секунд отрубился. Боксер же сбил себе костяшки, и потом ходил с залитыми зелёнкой. Когда буйного откачали, и он пришёл в разумное состояние, они с боксером помирились и расстались практически друзьями. Всякое бывает, мол.
    В этот день, я все же наконец попал в блок с врачами, тот второй, где я ожидал найти анорексичек, где их уже видели. Длительная, несколько часовая беседа с психологом, десяток тестов. В целом, было интересно. Но главным событием были те 15 минут, которые я ждал в коридоре в ожидании, изучая пациентов сидящих и также ожидающих. Были и из женского отделения, были из детского. Последние – с ярко выраженными чертами синдрома Дауна на лице. В детское отделение попадают с 0 до 14 лет, и самому маленькому пациенту, на тот момент было 4 года, как я узнал у сопровождающего человека, от скуки заведя разговор. Интересно, каково это, начать жизнь с психушки?
    Из женщин же – ничего примечательно, пара старух, пара уголовного вида бабищ. Все толсты, и немудрено почему – от нейролептиков люди очень быстро пухлеют.
    Потом очередная беседа с лечащим врачом, прописали ещё респиродона пол таблетки. Немного новой информации подчерпнул о себе. Насыщенный день, хотя в последствии были даже ещё более интересные.
    Спасибо сказал 133333333
  • Вынужден предупредить, что сегодня речь пойдет об одном пациенте, говоря о котором невозможно не скатиться в какую-то сортирщину. Особо впечатлительные – не читайте.
    Спринклер. Пациент, которого ненавидели абсолютно все. Когда он поступил, отовсюду послышались причитания “о нет, только не он…” “ну ептваю мать, ну за что нам это!”. А в двери вошёл человек на костылях, среднего телосложения, скорее полный, с растерянными глазами.
    Казалось бы, ну что с ним может быть такого? Между тем, я выяснил что костыли атрибут для него новый, и получил он их в силу того, что упал с 7 этажа. И остался жив, что само по себе делает его уже примечательным персонажем.
    В столовую он заходил последним, и получал пинки от санитаров при этом. Ему вечно не доставалось порции, он ходил с грустным лицом и едва-едва мог открыть рот чтобы спросить, где ему покушать, на что получал – “обойдешься без еды, мразь”. Ходил с голым торсом, на торсе такой прям отпечаток правого ботинка санитара. Отпечаток не грязью, а синяком и ссаженной кожей. Вообще, весь побитый перебитый, он представлял жалкое зрелище. Несколько раз ронял тарелку с едой и ел с пола, распластавшись вместе с костылями. Глядя на всю эту картину, я даже как-то раз уступил ему свое место, вместе с едой. Он взял табуретку и пересел за другой стол за нашим столом ему есть нельзя, тихо поблагодарив.
    Лирическое отступление. Нейролептики, в особенности галоперидол штука достаточно неприятная. Каким бы ты ни был гордым и самовлюбленным, накачанный галоперидолом ты и обделаешься, и обмочишься. Без вариантов. Так что, в целом к этому и персонал и остальные больные относятся с пониманием, иногда поругаются те, кому это приходится стирать, но учитывая, что ссутся каждый день, все воспринимают это как норму. Я был свидетелем и других его эффектов. Самозаламывающиеся конечности – это один из самых распространенных симптомов, когда твои конечности начинают двигаться без участия твоей воли, загибаясь в немыслимые узлы, вызывая сильную боль. Из той же оперы и походка – человек которому колют галоперидол в ягодичную мышцу ходит нагнувшись вперёд, отставив задницу, поскольку поясница от уколов теряет практически всякую чувствительность, одеревеневает, но при этом все равно болит. Руки полусогнуты, перед собой. Движения крайне заторможенные – реакция как у модема с заоблачным пингом. Печень начинает сыпаться, желтеют белки глаз. Как я уже говорил выше – от долгого приема выкатывается вперёд нижняя губа. А ещё периодически может возникнуть нейролептический синдром, который, если его вовремя не купировать может привести к смерти. Поведение у человека безразличное, приближенное к овощному, но все же немного отличное от него. Пациент может отвечать на простые вопросы, иногда повторяет слова за спрашивающим, но в целом отвечает адекватно, по крайней мере попадая в тему разговора. Со слов пережившего нейролепсию и двухнедельное лечение галоперидолом, состояние похоже: “Как будто бы тебе отформатировали оперативную память, полностью”. И через это состояние проходят большинство новоприбывающих, галоперидол – универсальный антипсихотик. /Лирическое отступление.
    Но спринклер был человек с задумкой. И когда ему хотелось помочиться, он не особо желал мочить собственную кровать, коль скоро лежать в ней стало бы не слишком уютно. Вместо этого он доставал член и направлял рукой его в сторону чужой кровати, не смотря на то, лежит ли там кто-нибудь или нет. Думаю, это уже предоставило вам некоторое понимание, откуда проистекает нелюбовь к этому персонажу. Дальше больше.
    Спринклер очень любил раздеваться до гола. Хлебом вот не корми, сбросить одежду, да начать рассекать по палате тряся своим хозяйством. Но больше чем просто расхаживать голым, он конечно же любил публичную мастурбацию, которой занимался при каждом удобном случае. Делал он это и в палате, и в столовой, и в коридорах, и даже один раз был застукан перед комнатой с санитарами где начал делать это прямо перед ними. Последнее была большая ошибка. Сдаётся мне, след от ноги появился именно в тот день. А 75 летняя старушка санитарка, каждый раз проходя мимо него грозила ему кулаком и приговаривала “ух, дрочила!”.
    Попал же в больницу он из-за поведения, очень в его стиле. Пришёл, значиться, он в супермаркет, на костылях своих дотопал до отдела с колбасой, и принялся активно жрать – надкусывая то, что под руку попадётся. Магазин терпел. Изрядно подкрепившись, спринклеру захотелось в туалет, поэтому в том же отделе, на том же месте, он снял штаны и присел справил большую нужду. Магазин и это стерпел. Наконец, видимо после плотного обеда и туалета, ему стало совсем скучно – поэтому он подобрал отходы своей жизнедеятельности и швырнул ими в продавцов. Тут наконец они среагировали и вызвали наряд полиции, а в последствии и скорую, и вот он уже у нас. А спринклером я его прозвал, коль скоро такого разбрызгивателя биологических жидкостей в промышленных масштабах ещё поискать надо было.
    Тем временем, у меня ещё одна встреча с лечащим врачом, втора беседа с психологом, и ещё один поход в блок с врачами. Никаких ан, никаких никого. Скучно. Ожидая в очереди, разглядываю плакаты о том, как правильно чистить зубы, и что нужно делать если у вашего родственника старческая деменция. Познавательная пятнидцатиминутка. Эх, как же не хватало телефона под рукой. Я обычно, когда необходимо чего-то подождать, просто включаю телефон и смотрю на рабочий стол. Ну, вы знаете, кого я там вижу. Та, на кого я могу смотреть вечность.
    Спасибо сказал 133333333
  • Десятый день ознаменовался активной движухой. Должна была приехать пожарная инспекция, поэтому всех разбудили и переполошили за 2 часа до этого, согнали всех, включая нашу палату, в столовую где мы сидели и ожидали собственно пожарной тревоги, с покрывалами в руках. В это время санитары крутились вокруг потенциальных беглецов и буйных и привязывали-перезавязывали вязки к ним. Последние эти вязки потом развязывали, санитары орали, и снова их завязывали. В конце концов нескольких пациентов просто привязали к кроватям в наблюдалке – “Да хуй с ними, пусть горят”.
    И когда наконец раздалась тревога, мы вышли на пару минуток во двор, на нас посмотрел пожарный инспектор – и мы вернулись обратно. Как же любят у нас в России все делать для проформы. Если подготовка к пожарной тревоге заняла 2 часа, то что было бы со всеми больными, если бы она прозвучала внезапно, и пожар был бы реален? Думаю, два санитара, у единственных из которых есть ключи, убежали бы первыми, и были бы в своём праве, а остальные бы медленно, но верно прокоптились дымком и поджарились на медленном огне.
    В этот же день я узнал о том, что есть пациент в мужском отделении, который в прошлом был аной. Глядя на него, я что-то такое подозревал, но откормили его знатно, так сразу однозначно и не скажешь. Совершенно адекватный человек, но, к сожалению, не пересекались мы с ним практически никак, кроме столовой, поэтому пообщаться с ним не удалось. Впрочем, понятное дело, я бы мог пройти в его палату и говорить сколько вздумается, но вопрос в мотивации – манорексия меня практически не интересует.
    Один пациент был на принудительном лечении, с шизофренией. По собственной истории, ударился в религию с определенного времени, устроился служкой в храм. Однажды увидел бесхозную машину, и гитару в ней – решил сделать доброе дело и вытащил оттуда все, и отнёс в храм. Парни-владельцы автомобиля с этим добрым поступком не согласились, скрутили и вызвали полицию, и вуаля, год принудительного лечения в пнд.
    Другой любил ходить босиком. Любил до такой степени, что ноги были его испещрены шрамами и на них не хватало нескольких пальцев. По слухам, с этим сюда и попал – шарахался зимой с босыми ногами. В отделении принято ходить в тапочках – но разумеется он постоянно их скидывал, а периодически снимал даже и носки. Кто знает, возможно в ботинках ему мерещились черви, или змеи, или пауки, которые пожирают его плоть. Как бы то ни было, обувь он ненавидел. При этом, была с ним ещё одна занимательная история. Некоторое время он ходил слегка прихрамывая. Все сначала думали, мол, что с него взять, у него ж пальцев нет, немудрено что хромает, или наступил на что, ходит без тапочек же, балбес. Неделю хромал-хромал, ладно, давайте его на рентген отправим, мало ли. Сводили мы его в блок с врачами, проследили чтоб ботинки надел, вязку навязали, всё как полагается. По итогу оказывается, что у него переломана ступня. Человек неделю ходил со сломанной ступней, мать его. И не то чтобы как-то сигнализировал о боли, ни у кого даже обезболивающих не просил. Впрочем, при шизофрении бывает, что человек обособляет свои конечности, наделяя их своим разумом и отправляя в свободный полёт. Видимо свои ноги он обособил настолько, что данные поступающие с нервных окончаний он уже просто не воспринимал.
    Поступали новые психики, буйные, один звал родителей, весь перемазанный в крови, второй махал кулаками, но к следующему дню уже присмиревали. А тем временем отделение переполнялось, и уже начинало не хватать кроватей. Такую проблему решали достаточно радикально – спешно выписывали больных. Забавно.
    Один пациент, который лежал в нашей палате, был весьма интересным человеком, крайне адекватным и богатым на истории из жизни, которых она ему подкидывала с завидной регулярностью. Это был как раз тот, о котором я писал выше, который порвал вязку, и который пережил нейролептический синдром. Я застал его по большей части, в лучшие дни, рубец от галоперидола уже рассасывался, а количество таблеток, принимаемых ежедневно было сведено к минимуму. В скором времени его выписали, а мы обменялись контактами, т.к. сфера его деятельности несколько затрагивает и мою, и могла получиться неплохая для меня сделка. И каково же было мое изумление, когда через неделю он прибыл снова. На самом деле, подобное заставляет переосмысливать вещи.
    Доставили его на этот раз без драк, более того, скорую вызвал он сам, т.к. считал, что его родители пытаются его отравить. Разумеется, он полагал что скорая будет его откачивать от отравления, а не привезёт в дурдом, поэтому, наверное, расстроился. После его первой выписки он перестал принимать таблетки, махнув рукой сказал “А, я и так здоров”, что его и погубило. По словам родителей – с каждым днем становилось все хуже и хуже, пока крышу не сорвало окончательно на 7- ой день.
    На контакт не шёл, отвечал односложно, не вполне понимал где находится. Человек был в явно неадекватном состоянии, вроде как узнавал нас, но каких-то комментариев дать не мог. Я спросил своего врача о нём, и по его словам он в ужасном состоянии, даже ещё хуже, чем при первом поступлении, и что это уже инвалидность, и вероятно пожизненный прием таблеток. Определили его в наблюдательную палату, но он периодически шатался по окрестностям, и его манила наша палата, то место где он лежал раньше, и заходил к нам, полуголый, шарился в тумбочке, которая ему уже не принадлежала. Мы относились с пониманием, спокойно поворачивали его в сторону и отправляли обратно.
    Неожиданно для себя, я хочу немного поморализаторствовать. Тот факт, что галоперидол и антипсихотики ужасно влияют на организм, буквально убивают тебя и делают тебя тупее – я не отрицаю. Но нельзя и переоценить тот эффект, который, полностью улетевшего, в какой-то далекий космос, человека, возвращает обратно на землю. Из воспоминаний одного шизофреника “Я, когда шёл по столовой, старался держаться за стену, потому что пола не было, уроды, куда они украли пол? А ещё отовсюду лезли какие-то твари и пытались меня сожрать”, представьте себе такое состояние, сон наяву, бесконечный непрекращающийся кошмар, при котором невозможно проснуться и при всем при этом вы испытываете животный ужас. Но сделать с этим вы ничего не в силах. И вытаскивает вас из этой пучины – прославленный галоперидол, а удерживает от съезжания катушек в последствии – хлорпромазин. Их ненавидят, но все же, ставят эти препараты не просто так, они действительно могут спасти разум. Это мнение непопулярное, и тем не менее, я посчитал нужным его сказать. Уверен, найдутся знатоки качественных нейролептиков, имеющих минимальные побочные эффекты, но у нас страна Россия, и расходы на медицину за последние годы порезаны в несколько раз, поэтому имеем что имеем. И все-таки, приятно осознавать, что существует нечто, что может вырвать из этого состояния.
    Но закончим на более веселой ноте – в телевизионную комнату решили поменять дверь. Купили новую, красивую, белую дверь. Старую-рассохшуюся сняли, новую долго вкручивали усилиями больных и санитаров, прибивали там что-то, подгоняли под размер. Короче говоря, потратили немалое количество усилий на её возведение. Тем временем, как раз доставили пациента, о котором я говорил выше. Поставили ему галоперидол, денёк полежал, на следующий начал активно ходить то тут, то там, то к нам забегал, то ещё куда. И вот он наткнулся на эту злосчастную дверь, которую санитары заперли, покуда был сон час чтобы из одной палаты в другую люди не бегали. Посреди сонной тишины раздались звонкие удары. БАХ! БАХ! БАХ!! ХРЯСЬ! И вот, в новой двери появился стильный pet door. Правда животных в отделении не было. Да и дырка внизу двери получилась кривовата. В общем, не понравились старожилу новации в интерьере, и он рассудил, что поломанная и незакрывающаяся дверь намного лучше вписывается в общую обстановку. Именно такой и стала новая дверь, после попытки её вышибить. Санитары даже вязать его не стали, всем было смешно, кроме разве что завхоза, которой о происшествии сообщили по телефону, поэтому её криков я не слышал. И слава богу, иначе бы мои барабанные перепонки лопнули, учитывая её высокий голос и впечатлительность.
    Спасибо сказал 133333333
  • Очередной день начался с криков медсестры, будто кого-то убивают. Оказалось, привели нового пациента, и вроде бы ничем пациент был не примечателен, но только оказался он царём зверей. И как только он махнул рукой, из рукава у него посыпались тараканы. А потом полезли из карманов. Бегали по всей его одежде, и перекинулись на пол.
    Медсестра завхоз визжала, переходя на ультразвук, но при всем при этом сохраняла способность выдавать сложные матерные конструкции. Сбежались санитары со всего отделения “Что такое? Что случилось?”. Сбежались и пациенты, посмотреть на это зрелище. Особенно забавным прозвучал слегка визгливый крик санитара “Ну что же вы стоите, помогите! Помогите!”. Общими усилиями нашествие тараканов было подавлено тапками, больной раздет, а его вещи засунуты в пакет, в который набрызгали дихлофосом, и выставили на балкон. 
    Медсестра, к слову, очень боялась прихода тараканов, и проверяла все тумбочки на наличие в них хлебных крошек. Но, по-видимому, от судьбы не убежишь. В скором времени тараканы стали появляться то тут, то там. Не додавили всех. По счастью, к тому времени я уже вышел из больницы, а о нашествии мне радировали пациенты, с которыми я познакомился, на телефон.
    Но приключения для меня сегодня только начинались. Послеобеденный перекур – снова крики. На этот раз ситуация сложилась более серьёзная, пациент-старичок выходя на балкон покурить, запнулся о порожек и ударился головой о стол, да так, что умудрился рассечь себе ухо настолько, что верхняя половина уха держалась на тонком кусочке кожи, свободно болтаясь. В панических метаниях, медсестры сновали туда-сюда, пока наконец не перевязали кое-как ухо бедняге при помощи бинтов.
    Разумеется, на этом все не закончилось, и нужно было его везти в больницу, которая, к слову, достаточно далеко от стационара. И вот, я поехал вместе с медсестрой и старичком на скорой. Целый час езды, и все это время я с удовольствием смотрел в окно, на то как город претерпел некоторые, пусть и незначительные, но изменения, за время моего отсутствия. Интересно. В кои-то веки интересно смотреть из окна транспорта.
    Прибыли на место, дождались своей очереди и завели пациента в кабинет, а я остался за дверью. После проведения предварительного осмотра, меня вызвали в кабинет, и к моему изумлению, без каких бы то ни было объяснений, на меня стали напяливать халат, маску, и перчатки. Вероятно, из-за маски моего удивленного лица было незаметно, поэтому я выдавил из себя “Я не очень умею шить людей. Может, все же, лучше вы?”. Мой вопрос остался без ответа, а меня и пациента быстро потолкали в сторону операционной. Последнего – разложили на операционном столе, накрыли его целиком большой салфеткой, с небольшой дырочкой на месте уха. Собрали тампонами кровь, обработали спиртом, и принялись шить. Все это время я стоял рядом, внимательно наблюдая за ходом операции. Обратил внимание, что сшивают только кожу, тщательно избегая задевать хрящи. После шитья снова обработали тампоном, облили зеленкой, чем-то ещё, и перемотали всю голову. Меж тем я все думал о том, насколько ж душно быть в медицинской маске, дышать нечем. Хотя, может я неправильно дышал? В любом случае, пациента зашили, я помог ему одеться, и мы вышли в коридор. Как мне сказали позже – мое пребывание с пациентом было необходимостью, поскольку таков регламент, обязательно должен быть сопровождающий человек приставленный к пациенту пнд. Но мне было интересно побывать в шкуре интерна. И снова – долгая дорога в уже ставший родным, стационар, разглядывание города. Интересно, кстати, в скорой ездить. Чувствуешь себя таким важным, машины дорогу уступают, пробки каким-то образом проезжаются вдвое быстрее. Красота.
    Мои походы в блок с врачами уже совершенно не приносили мне никакой радости. Иногда сопровождение пациентов, иногда беседы с психологом. Но никогда я там не видел ни одной аны. И я все ещё не побывал в женском отделении, что ставило под удар весь смысл концепта отправиться в пнд на поиски ан. И вот, подарок судьбы.
    Санитар зашёл в палату, и попросил 4-рых человек для вытаскивания больной и перетаскивания её на скорую. Крайне оживившись, я практически в припрыжку полетел в женское отделение. Надо сказать, внутреннее убранство там намного комфортнее, чем в мужском. Более уютно, интерьер какой-то более богатый на мелочи, часы, цветочки в горшках стоят, освещение получше, стены не обшарпанные. Ну это в холле. Дальше ещё лучше – палаты расположены по принципу поезда – длинная-длинная комната, и через каждые несколько метров стеночки, разлиновывающие её, и делающие по факту множество палат-плацкартов. Даже купе. Да даже в купе по 4 человека, а здесь по двое. В общем, условия куда приятнее, и обстановка даёт больше приватности.
    Но я отвлёкся. Немного прогулявшись по женскому отделению, я не заметил никого хотя бы издали напоминавших ан. В основной массе это были пожилые люди, а также большое количество толстых, коль скоро от нейролептиков людей закономерно разносит выше всяких границ. Одну из таких мы и схватили вчетвером, положили на медицинские носилки, и унесли вниз, к скорой. Тяжеловато, да. Вот вам ещё одно достоинство ан, перед толстухами. Помню, как свою ану я брал одной рукой и нёс вперед, второй похлопывая её по заднице. А здесь вчетвером сожгли себе все руки носилками, пока тащили эту пациентку.
    В последствии, я захаживал в это отделение ещё ни раз, но никого нового там так и не нашёл. Все те же лица, и никаких ан. Наконец, я прямым текстом расспросил пациенток из другого женского отделения, есть ли аны у них – но они покачали головой. Были, мол, но сейчас нету.
    Остальные дни прошли в штатном режиме, и ничего интересного не происходило. Кого-то палили с телефоном, кто-то там чего-то крысил, моих сопалатников всех уже выписали ну кроме того, который снова вернулся, новые ничего особо интересного не рассказали. Была стычка пациентов, где один другого отхлестал грязной половой тряпкой, после чего получил порцию галоперидола и вязки.
    Въехал я в стационар, когда было -15, вышел из него в +20. Таща на руках сумку и куртку, размышлял о том, что совершил путешествие во времени, из зимы в лето. Доехал до дома, помылся, заказал суши, и бахнулся на диван. Хорошее было время, мне понравилось. Отдохнул. Почитал книжечек, пообщался с интересными людьми. А тот факт, что не нашёл ан, в целом компенсировался тем, что появилось больше желания и внутренней энергии их найти.
    Вот и сегодня я уже выгулял одну проану довольно скучную, если честно, а на завтра договорился с ещё одной. И ещё одна на воскресенье, правда с той я уже виделся и может соскочу. Все они не представляют для меня никакого интереса, но я надеюсь получить некий леверидж, за счёт большого круга знакомых проан, которые помогут мне в поиске настоящих ан. И плюс, всегда приятно поговорить с единомышленниками, которые испытывают перед Аной практически религиозное благоговение.
    Спасибо сказал 133333333
  • Собственно, та самая Эшли

    image

    image

    image

    image
  • edited Понедельник 29 мая
    Вопросы автору и ответы на них

    Привет-привет, давно тебя не видно было, я даже волноватся начал.
    Жаль что ничего не вышло с ПНД, наверное стоило бы для начала разведку как-то провести?

    Закрытое ж, учреждение. Никоим образом информацию оттуда я получить не мог. Конечно, можно было бы поговорить об этом с врачом, с которым я договаривался насчёт палаты. Но все же мне хотелось избежать каких-либо возможностей вскрытия моих истинных целей. В конце концов, стационар – не курорт, он для больных людей, а не здоровых. Поэтому я придерживался той легенды, которая обеспечивала моё там пребывание.
    Да и я устал от ожидания. Хотелось каких-то таких, решительных действий. Чтобы почувствовать движение, реальный прогресс своих поисков. И я, так или иначе, его почувствовал, хоть и конечного результата не получил. Ну и вообще, смена обстановочки, новые знакомства. В целом, все было достаточно увлекательно.

    Если бы ты был в теме, то знал бы, что не нормой считается все после границы, которая говорит о не восприятии женщин вне рамок своего фетиша. А это как раз твой случай, это приехали. В стационар.

    Я воспринимаю женщин вне рамок своего фетиша. Забыл? Я встречался с норми. Просто я больше этого не хочу, они мне противны. Тем не менее, я осознаю, что с ними можно работать, и при желании сделать красивыми. Просто у меня больше нет желания этим заниматься. Слишком трудозатратно. У меня нет расстройств сексуального поведения, а мой фетиш никак не мешает мне жить, кроме, конечно, создания некой неудовлетворенности жизнью при невозможности его удовлетворения.
    Да и вообще, фетиш-фетиш… Я уже говорил, моя страсть к анорексии выходит за рамки базовых инстинктов. Это не только сексуальная тяга, это желание получить эстетическое удовольствие, тяга к прекрасному. Эмоции, которые испытываешь проводя своей рукой по точёным изгибам тела аны, сродни эмоциям от просмотра оперы Фауст, от похода в органный зал, от созерцания картин Босха. Это что-то, нечто, что переполняет тебя всего, заставляет тебя чувствовать какую-то ни с чем не сравнимую эйфорию, благоговение.
    А ещё счастье. Я счастлив, когда я рядом с анами. Мне нравилось быть счастливым.


    Я в принципе теоретически говна могу поесть, потом так же скажу, что говно мне противно. Норми для тебя - говно. Это и есть отсутствия восприятия вне рамок своего фетиша. Но спорить с больным человеком - бесполезно.

    Я уже прошёл тот период отрицания, когда считал свой фетиш чем-то ненормальным. Ненормально жить в отрицании, необходимо принять себя таким, какой ты есть. Никакая терапия, никакое воздействие не может повлиять на меня в такой степени, чтобы я изменил свое мнение насчёт анорексии. Даже при подавленном либидо – меня всё равно тянет к анам, и будет тянуть, даже если отключить его вообще. Анорексия нечто такое, что выходит за рамки обыкновенного человеческого восприятия, она как будто бы позволяет нам увидеть Человека an sich, таким каким он должен быть, минуя препятствие в виде лишней плоти. 
    Кроме того, в силу того, что я лёг в стационар с депрессией, я говорил своему лечащему врачу о причинах этой депрессии. Говорил, что у меня высокие стандарты к женщинам, и я считаю возможным встречаться лишь с девушками которые следят за состоянием своего тела, за худыми девушками. Никаких дополнительных вопросов это не вызывало.


    В интернете натыкаешься, время от времени, на истории людей справившихся со своими "расстройствами питания". Пускай она отняла у себя N лет существования, мне хочется верить, что она найдет в себе силы направить свою жизнь в другое направление. 
    Почему-то в голову приходят мысли о серьезной травме, которую она могла испытать будучи ребенком. Такая хуйня из неоткуда не берется.

    Есть определенный порог, после которого из состояния анорексии выйти невозможно.
    Кортни была достаточно красивой в свои лучшие годы, как ты можешь видеть. У неё было прекрасное тело, хотя Эшли она и уступала, и порога невозврата она ещё не достигла. Поэтому спустя время она превратилась в то, что на второй картинке. Отвратительно.
    "Лечение" от анорексии, это "лечение" от красоты. И я скорее бы пожелал себе умереть от метастазирующего рака, чем превратится в то, что на второй картинке.

    image

    image

    Либо ты сам псих и у тебя галлюцинации, либо он псих. А раз дело про психов возможно это друзья из пнд

    Меня психиатры признали нормальным, какой ещё псих? А эти люди, и я подчеркиваю – люди, мне не известны, и я их никогда не видел, а из стационара я всех людей помню. Долбятся в дверь рукой и оттуда грозятся вызвать полицию. Не смотря на агрессивную риторику, на физическую расправу почему-то не намекали, и применить силу не пытались, что конечно жаль, коль скоро, и я каких-то оснований для написания заявления на них не имею.
    Как бы то ни было, с интересом жду развития событий.


  • Это очень страшная вещь. Неумение адекватно себя оценивать. Очень часто идет из детства.
    К примеру кто-то мог назвать коровой в школе, или парень бросить.

    На самом деле это еще и желание оставаться в детстве, быть как 10ти летняя девочка и т.д.
    Страх взросления, ответственности за свою жизнь.

    Не даром у многих анорексичек в комнатах полно плюшевых игрушек и розового цвета.

    Бедные девушки на самом деле. Безумно жалко, что родные не доглядели за ними в свое время.
    Самое страшное что они не хотят лечиться, им часто врачи назначают диеты, а они делают вид, что поели, а сами либо блюют, либо выкидывают всю эту еду
  • edited Понедельник 29 мая

    Просто трёп

    В общем, мыслишки о текущих событиях у меня следующие.
    Некоторое время назад я стал достоянием одной группы по анорексии, в контакте, после чего мне активно писали разные девушки, как правило бывшие аны, из разных городов. Не смотря на то, что из них настоящей аной не было ни одной ну одна близка была, со своими 35 кг, мне было интересно и приятно пообщаться с ними. Однако, полагаю, что обратная медаль некоторой моей известности заключается в том, что есть и недоброжелатели, не знаю, из знакомых ли девушек с которыми я общался, или просто из каких-то оголтелых приверженцев жира и уродства, и именно они и объявили мне эдакую войнушку. 
    Сам я уже давно интересовался вопросом, является ли пропаганда анорексии чем-то незаконным, и судя по моим поискам по консультанту, ничего подобного в кодексах нет. То же подтвердила, и моя знакомая юрист.
    Из чего я делаю вывод, что оснований для применения ко мне каких-либо дисциплинарных взысканий не существует.

    ***

    Итак, завтра очередная встреча, с очередной проаной. Опять же, не аной, но стремящейся. Всё таки клево быть известным. Правда у меня уже ноги горят, от усталости, каждый день гулять. Но чем больше я знаю проан, тем больше у меня будет выходов на настоящих ан. Почему? Потому что проаны тоже их ищут! Значит они приведут к ним и меня.

    ***

    Ох уж эти проаны. Не понимают сути анорексии. Мыслят не как анорексички. Я разочарован, но, не удивлен, впрочем. Если бы они изменили формат своего мышления, то давно бы стали анами, а не просто грезили ей. Как же они слепы, ошибочно видя анорексию как какой-то комплекс диет, или способ похудеть. Как же они наивны, ошибочно полагая что удовлетворятся определенным, фиксированным значением веса.
    Эх.

    ***

    И... ничего.
    Столько разных людей, разных встреч. Бессмысленные речи. Только ноги стёр. Без толку. Если так и дальше пойдёт, то я скоро начну хлестать по морде каждого, кто будет называть себя аной, по факту являясь жирухой. Называть себя аной, при этом не соответствуя этому званию, такое же кощунство, как выряжаться в краденные ордена и выдавать себя за ветерана войны.
    Зато, смотрите какую няшу нашёл. Прелесть просто.

    image

    ***

    С каждым днём нарастает чувство гнетущей пустоты. Сначала я на неё не обращал внимания, но чем дольше, тем больше она меня разъедает. Я пытался понять причины этого неприятного чувства, но они долгое время мне не открывались, пока я наконец не провёл несколько дней в тишине и одиночестве, пытаясь разобраться в чём проблема.
    Лицемерие. Я просто устал разговаривать с девушками которые считают себя анами, по факту ими не являющимися. Теперь я вспомнил, почему раньше не так активно сотрудничал с группами проан. Каждый раз мне приходится улыбаться, давать советы, повторять одни и те же мантры, и выслушивать потоки сознания наивного существа, считающего себя уникальной, и что именно в её случае, те представления о диете которые она сама себе придумала, будут оптимальны и хороши для неё. Да боже ж ты мой, ты всего лишь человек, отвратительный жирный человек, и подчиняешься тем же законам, что и другие жирные люди. Заткнись, и выполняй всё что я скажу, если ты хочешь стать красивой.
    Но мы улыбаемся, улыбаемся и машем. Тратим свое время на выслушивание жирух, в надежде что они приведут нас к анам, или быть может что сами станут ими. Хотя не станут, конечно же. И, вероятно, не приведут никуда.
    Уставший и пустой. Из меня как будто вытянули все силы. Тошно смотреть на людей. На всех, вне зависимости от пола, возраста, комплекции. Все жирные. Всё жирное. Я чувствую себя, как будто я на другой планете. Я не такой как они, я не отсюда. Где-то далеко должен быть мир, в котором бы я чувствовал себя как дома, но это явно не здесь.
  • Кому нравятся анорексички, тот и правда психически больной.
    Спасибо сказал 1Vlad88
Sign In or Register to comment.